Талия · Марс · XXII век
…мы смотрели на неё с корабля. Оранжевый шар. Там остались наши дети и родители, и мы знали, что без еды они там не проживут. Учёные посчитали, что кислорода нам хватит на год.
Нефть кончилась годом раньше, альтернативного топлива не хватило. Начались протесты, за ними революции, сильные страны стали забирать слабых. Через год на Земле осталось тридцать одно государство, и все они жили в нищете.
Бунтующие разделились на четыре группировки. Одни хотели, чтобы все объединились. Другие — чтобы вернули оружие и довоевали. Третьи звали начать заново. Четвёртым нравилось, что все наконец стали равны.
Потом расстреляли власть, и война шла пять лет.
В Англии был секретный космодром, рассчитанный на Марс: там стояло оборудование, чтобы делать кислород на месте. Кораблей хватало на три экспедиции. Первая — на сто человек.
Добровольцами хотели идти все, поэтому отбирали жребием. Взяли врачей, учёных, математиков, биологов — людей почти всех ремёсел. Взяли сорок видов животных, скафандры и запас еды.
Пока мы летели, на Земле разрушили склад с бомбами.
Мы строили пузырь. Работали в скафандрах, это было ужасно. Когда достроили и наполнили его земным воздухом, внутри стало можно ходить без шлема, и мы начали ставить дома.
Потом нашли уран. Пошли шахты. Платили мало, но цены были такие низкие, что на это жили.
Через месяц привезли компьютеры. Учёные налаживали сеть, и через два месяца каждый поселенец мог купить терминал и связаться с любым другим. Появились те, кто вскрывал чужие компании, а компании не знали, что делать. Тогда стали нанимать тех, кто умеет закрывать.
Так началась война.
Наступил Новый год — первый, который встретили здесь. После праздников вернулись к работе. К февралю стояло около десяти урановых шахт и налаживалась торговля. Тогда и решили основать страну. Назвали её Талией. Первый город назвали Полярией, в честь звезды, по которой на Земле находили север.
В сети было тихо. Взломы прекратились, тех, кто закрывал, распустили за ненадобностью. Все стали простыми пользователями.
Но это ненадолго.
Так это записано в предыстории Netwar. Она лежит в игре с февраля 2009 года и с тех пор не менялась. Дальше говорим от себя.
«Основная концепция: всё будет основано на общении людей, а не как в других играх, где главное, например — боевой механизм.»
сеть
В бою трое. У каждого терминал с тремя службами, и чужую прочность не видно. Узнать можно, но разведка стоит ровно столько же, сколько удар, и каждый ход вы выбираете заново: смотреть или бить. Соперник чинится скрытно и делает это тогда, когда вам невыгодно.
Мы прогнали тридцать тысяч учебных партий и искали приём, который выигрывает всегда.
| Приём | Побед |
|---|---|
| Добивать слабейшего — то, чем выигрывают в соседних играх | 10 % |
| Копить и бить со всей силы | 22 % |
| Сперва посмотреть, потом ударить ровно сколько нужно | 29 % |
| Честная доля при троих | 33 % |
Ни один не берёт больше трети. Приём, которым выигрывают у соседей, проигрывает здесь втрое: там всё видно, и лучшее, что можно придумать, — быть непредсказуемым. Здесь видно не всё.
Уровень тоже не решает за вас. Пока разрыв невелик, старший берёт сорок один процент против честной трети, и всё остальное держится на том, что вы выбрали. Десять уровней разницы решают почти всё — но их ещё надо нажить.
У такой задачи нет решения, которое можно выписать на бумаге. Не потому, что мы его не нашли.
работа
Умение растёт от того, что вы работали, и больше ни от чего. Рабочее приходит каждую смену, добыча через раз, производство раз в двадцать с лишним смен.
Лестниц четыре, и в каждой тридцать ступеней. Верхняя берётся за двадцать одну тысячу смен — при четырёх сменах в сутки это без малого пятнадцать лет.
Длину мы не назначали. Автор свёл потолки трёх умений по труду ещё в 2007 году, нигде об этом не написав; хвост продлён тем же правилом, и темп вышел сам собой — около одиннадцати процентов за уровень.
Столько мы и рассчитываем играть.
хозяйство
Шахта дала руду, завод сделал деталь, третий собрал изделие. Ресурсов одиннадцать, и каждый приходит из своей шахты или со своего передела. Денег не печатают: они входят в мир вместе с человеком, и больше никак. Всякий перевод виден — откуда, куда, сколько и за что.
Под этим лежит счётная модель. Запасы и потоки сходятся между собой, как у Годли и Лавуа. Матрица «что из чего» показывает полные затраты и говорит, не выходит ли товар дороже, чем он стоит. Места, энергия и залежи сектора устроены как общее достояние с правилами — так их разбирала Элинор Остром.
Мы гоняли эту экономику без единого игрока. Без боёв и без износа она сваливалась в спираль: выпуск некуда девать, цены падают, стройки встают. Чинить пришлось модель, а не числа.
энергия
Смена на энергостанции кладёт выработанное в сеть сектора, смена на всяком другом объекте берёт оттуда свой расход. Считается это скользящими сутками.
Не хватило — объект даёт половину выпуска и платит половину зарплаты, а сырьё тратит целиком. Стоять там работнику становится незачем, и он уходит на станцию, где расход нулевой, а платят полностью. Станция отработала смену, в сети появился ток, зарплаты вернулись к полным.
Следить за этим не надо никому.
Цену назначает владелец станции. Объект обходит станции своего сектора от дешёвой к дорогой и берёт, пока у них есть непроданное. Задрал цену — заводы встали, и покупать некому. Выше потолка не поднимешь: потолок держит правительство, и это его рычаг.
вещество
Он испаряется прямо в газ — давление здесь ниже тройной точки воды. Гелий просачивается сквозь металл и сквозь стекло, удержать его надолго физически нельзя. Вода и криоблок уходят следом. Всё это, оставленное под открытым небом, теряет за сутки двадцатую часть. На складе не теряет ничего.
Уран, реголит, магнетит, сталь и лом лежат сколько угодно. Марсианское железо давно окислено, ржаветь ему некуда.
Лом переплавляют обратно в сталь, и обратно приходит не всё: новичок вытягивает из десяти ломов четыре, мастер восемь. Круг не замыкается никогда, и копать приходится всегда. Так писал Джорджеску-Рёген в 1971 году, и мы взяли это у него.
власть
Раз в тридцать дней. Неделя дебатов, день голосования, три недели правления. Партия участвует от пяти человек. Деньги и уровень здесь не считаются.
Победитель ставит налоги, тратит казну и раздаёт три должности. Зарплату он берёт оттуда же. Обнулит налог — останется ни с чем; задерёт — экономика встанет, и брать будет нечего. Что в казну пришло и что ушло, видит любой.
Собрано это по книгам, а не по вкусу. Аджемоглу и Робинсон писали, почему одни страны богатые, а другие бедные; Норт — про институты как правила игры. Отсюда и один голос на человека, и предел власти, и защита старого предприятия его же возрастом, и казна на виду.
Читать их, чтобы играть, не нужно. Достаточно один раз увидеть, как высокий налог разоряет Талию.
уговор
Ни ежедневных наград за вход, ни лутбоксов, ни боевого пропуска, ни уведомлений.
Игровое за настоящие деньги не продаётся — ни нами, ни между собой. Что есть: таблицы, мелкий шрифт и много чисел. Открывается сразу, и ничего не мигает.
Принципов семнадцать. Самые старые записаны в 2009 году.
| Если мы не держим слово | Вы получаете |
|---|---|
| Нашли ошибку в игре | 10 000 nb |
| Игра простояла дольше недели | 100 000 nb |
| Внесли предложение и за двадцать дней не услышали ответа | 300 000 nb |
Все игроки равны, и условий, которых нет у остальных, не бывает ни у кого. Администрация в соревновании не участвует. Раз в месяц мы отчитываемся. И мы никогда не говорим заранее, что будет, — поэтому здесь этого нет.
сейчас
Прилететь можно не в любой час. В будни челнок садится с одиннадцати вечера до часу ночи, в выходные — с восьми до полуночи. Время московское.
Причина не в нас. Человек, заведший поселенца в четыре часа дня, застаёт пустую сеть и уходит навсегда; тот же человек, прилетевший вместе с десятком других, остаётся. Поэтому заход и сведён в те часы, когда за терминалами сидят все сразу.
Прилетают все разом. В этом и дело.
Следующий — сегодня в 22:00, и место берут здесь. Кто улетал раньше, тому челнок не нужен: вход тут.
Что нового в игре — пишем тут: t.me/netwarapp
Открытие — сентябрь 2026.
До него игра идёт, и место в челноке есть уже сейчас. Про сентябрь точнее пока не скажем.
Идёт альфа: правила, числа и названия до открытия могут измениться. Что изменится — скажем здесь же.